Представляете, в чем приехала на отдых Света? Какие у нее были в период похолодания чулки? Чем она красилась? Чем душилась?

"Бусинки", "бусинки"... В поисках острого сюжета - бусинки... Стивенсон, потом Киплинг, а затем вдруг Лев Толстой с "Хаджи-Муратом" лучшей мировой вещью (на мой взгляд) после "Мадам Бовари". Киплинг, оказывается, учился у Толстого. Творчески, как говорят теоретики литературы, осваивал предельные ситуации. Или проще - смерть человека. Любого человека!

Но я тогда лазил на карачках, уже обремененный теориями, и искал свою рукопись. Об убиенной Свете. О расчлененной красоте. Холодно входила в сердце мысль: зачем ищешь? Смерть в описании классиков трагична и поучительна всегда для человека, ибо трепетна и незабываема. А тут смерть на бешеном повороте событий. "Кто был никем, тот станет всем". Не только вошедшие "в закон воры", а и кандидаты физико-математических наук - дети гегемонов, могут прятать купюры в рыхлых кроватях, заваливая их стопками никому ненужного чтива.

Между прочим, откуда берутся такие купюры, если человек работает скромным сторожем? Человеку двадцать семь. Он с усиками не моржовыми, которые в большинстве носят эти полугородские, полудеревенские захлопотанные на службе чучела, а с усиками и в придачу бородками а-ля д'Артаньян; он в майке с лозунгом на английском языке, в шортах китайского покроя. Увидев свои сто семьдесят тысяч, спрятанными под ковром и обнародованными на суде, этот с усиками, которого "опознала" девочка, дочь Светы, дочь, которую Света, выйдя по любви, родила в семнадцать лет, сказал:

- Я йей прэдлагал пят тыща за один секс. Зачэм нэ пашла?

У Светы, на несчастье, было более ста тысяч крупных купюр, спрятанных под научными изысканиями, как оказалось, напрасными изысканиями Витеньки и его несчастных коллег.