А если тебе будет мало и тридцати, ты всегда можешь смешать их — вариантов масса. К тому же у меня очень живой ум — я способен изобрести и новые ароматы. У тебя неверные понятия. Скука живет внутри нас, в этом повинны склонность вариться в собственном соку, запирать окна своей души, чтобы в них не проникла ни одна новая мысль, и прочее, и прочее. Итак, я тебя предупредил!

— Спасибо! — Голос ее звучал кротко, но глаза — дразнили. Заметив, что Фрэнк собирается продолжить, Джуди с самой неотразимой из своих улыбок спросила:

— И скольким девушкам ты это говорил?

— Это только что пришло мне в голову. Им не повезло.

Что-то заставило Джуди произнести следующую фразу чуть поспешней:

— Завтра мы уезжаем.

— Мы?

— Мы с Пенни.

— Куда?

Почувствовав, что все подводные камни остались позади, Джуди наконец расслабилась. На лице ее вновь заиграла улыбка, отчего на щеках появились очаровательные ямочки.

— Мы собираемся устроиться на работу горничной.

— Что?

— Горничной. В маленькой спокойной деревушке — из-за Пенни. Из пострадавших там — одна коза на дальнем поле.

— Ты сказала, горничной?

— Да. Только не говори, что я могу найти что-то и поприличней — все так говорят. Сначала подумай, в какой я ситуации. Если бы у меня не было Пенни, я могла бы устроиться в дюжину разных мест. Но если бы ее не было, меня бы призвали в армию. Пенни у меня все-таки есть, и это факт. И я собираюсь остаться с ней, это тоже факт. А разложив эти факты по полочкам, ты поймешь, как это поняла я, что единственная работа, на которую можно рассчитывать, имея на руках ребенка, — работа по дому. И к тому же все остальные места заняты, потому что люди сейчас готовы работать где угодно и кем угодно. Подумай только, как мило — полисмен и горничная ужинают вместе!

Фрэнк не засмеялся, только глянул на кончик своего длинного носа.

— Это необходимо?