— Ну, он, наверно, в этом не виноват, — живо вставила Джуди.

— Не валяй дурака! Я говорю серьезно и хочу, чтоб ты послушала. Роджер только что вернулся домой с Ближнего Востока. Его захватили в плен итальянцы, он сбежал, на время попал в госпиталь и до сих пор находится в увольнении по болезни. Я сам только что из увольнения — болел гриппом. Я гостил у своих родичей в Холт Сент Агнесс и много общался с Роджером. — Фрэнк замолчал и жестко посмотрел на Джуди. — Обещаешь держать язык за зубами? То, что я собираюсь тебе рассказать, в сущности, известно всей деревне, но я не хочу, чтобы Роджер решил, будто я распускаю сплетни. Он отличный парень, но немного мрачный и чертовски боится пересудов и паники. Я бы и не стал ни с кем это обсуждать, но… но тебе нельзя туда ехать.

Джуди сидела напротив него, поставив локти на стол и опустив подбородок на руки. Щеки ее покраснели, в глазах светилась настороженность.

— Почему? — снова спросила она.

Фрэнк заколебался. Это было настолько необычно, что он ощутил страх. Привычное бесстрастное самообладание покинуло его в самый ответственный момент. Он чувствовал себя как человек, который, придя домой, вдруг обнаружил, что вся мебель исчезла. Фрэнк так испугался, что не нашел ничего лучше, чем сказать:

— Там случаются всякие вещи.

— Какие вещи?

Чертовски трудный вопрос! Слишком широка была пропасть между тем, что Фрэнк мог облечь в слова, и тем, что не мог. А позади всего этого маячила еще одна отвратительная, раздражающая мысль: наличие этой пропасти стало очевидным лишь тогда, когда он выяснил, что именно Джуди собирается ехать в «Приют пилигрима».