Их с сэром Имеральдом философская беседа касалась разного, начиная от сущности духовного начала и заканчивая природой пространства и времени. Рыцарь решил, что другой такой случай просветиться по поводу загадок Вселенной может представиться очень не скоро, и потому вовсю пользовался возможностью пораспросить своего потустороннего собеседника. - Уважаемый дух, - спрашивал он, - а как получается, что доблестный Сашабрых жив, в то время как вы являетесь его духом? Если я правильно понимаю ваши слова, дух - нечто вроде призрака, остающегося иногда после того как... - Совершенно верно, - отвечал дух. - Человек умирает, а его дух иногда может надолго задержаться, чтобы завершить какие-то наземные дела. Хотя чаще всего не задерживается. - Так как же получается, что вы существуете, когда тот, после смерти кого вы должны бы появиться, все еще жив? - А... Hо это только кажущееся противоречие. Hа самом деле он однажды умрет, уж поверьте... А я останусь. Хотя едва ли надолго. - Тогда получается так, что вы и есть Сашабрых? Дух утвердительно кивнул: - В определенной степени да. Только не живой, а... в виде духа. - Hо откуда вы существуете в виде духа сейчас? - Хм... но видите ли, сэр Имеральд, на самом деле в этом нет ничего сложного. Вот существовать после смерти - действительно удел не многих, и поверьте, удел вовсе не радостный. А существовать при собственной жизни - что же тут сложного? - Hо ведь одновременно вы самостоятельно существуете в телесном обличии! - Почему же. Если вы заметили, в присутствии, как вы выразились, телесного обличья я специально исчезаю, чтобы оно... он меня не увидел... то есть чтобы я себя не увидел. Мы ведь уже говорили о том, что такая встреча - очень дурная примета. Hеизвестно, насколько далеко удалось бы сэру Имеральду проникнуть в тайны потустороннего мира, если бы их не прервали. Однако был на свете еще и сэр Васин со своими големами, был освободившийся от таинственных дел Пушистик, был проснувшийся наконец Сашабрых и вновь явившиеся неизвестно откуда серьезные и молчаливые дети, мальчики - в синем одеянии, девочки - в коричнево-белом, и были различные приготовления, за которыми следовало обязательно проследить.