Девушка вздрагивает, глядит в прекрасные глаза Чарли и, как загипнотизированная, подходит к нам. Чарли всех гипнотизирует своими огромными карими глазами. И меня тоже. Только я ему в этом не признаюсь.

-Слышали мы, что это вы - новая подающая надежды авторша нашего захолустного издания, - начинаю кривляться я -Hаверное, я должна сказать, что я очень рада.

-Фи, как вы невоспитанны, милая девушка. Милые девушки в последнее время вообще стали ужасно невоспитанными, - это я сообщаю уже повернувшись к ней спиной, лицом к Чарли, - А помнишь как было раньше? Эх, ни одна девушка теперь не пожалеет бывшего регента!

И тут я внезапно оборачиваюсь. Она ещё не успела убрать удивлённые глаза в сумочку и пялится на меня так, будто я и взаправду тот самый Фагот Коровьев.

-Так я и знал, - отмечает Чарли, - Она действительно читала только Булгакова, как мы и предполагали. Боже, как это скучно.

Первый удар нанесён. Обосранная с ног до головы юная особа отправляется наверх, в приёмную Сильвио, а мы с Чарли, проводив её строгими взглядами, начинаем хохотать, а потом отправляемся следом за ней, только мы сегодня актёры, и место наше в буфете.

Успеваем опрокинуть в себя по паре кофе с коньячком, как вдруг в буфете материализуется хихикающая Марикона. Она заказывает неизменное пиво и подсаживается за наш столик.

-Что вы сказали бедному Витгенштейну?

-А что мы сказали бедному Витгенштейну? - удивлённо хлопает глазами Чарли, и тут уж Марикона не упускает случая сделать ему комплимент.

-Так что там с Витгенштейном? - сразу же напрашиваюсь на комплимент и я.

Марикона - дама щедрая, и я, точно так же как и Чарли , получаю свою порцию добрых слов. А доброе слово, как известно, не только кошке приятно. А уж писатели без добрых слов и вовсе зачахнут и засохнут (это намёк, господа читатели, я весь сегодня состою из намёков!)