- Взглянуть могу, но если Вы ждете от меня искусствоведческого анализа, Ваши чаяния напрасны. Я не сильна в этом.

- Вот и замечательно, – Аристарх Поликарпович на минуту вышел и вернулся, держа в руках обещанное произведение.

Сердце Ирины бешено забилось. Глоток воздуха, пойманный открытым ртом, потерялся где-то в легких. Она, с трудом переводя дыхание, спросила:

- Откуда она у Вас?

- Мне ее подарили, но что Вас так взволновало? – спросил Аристарх Поликарпович, окидывая Иру цепким взглядом.

- Это – моя работа, – медленно, как в полусне проговорила Ира.

- По-моему, Вы, Ирочка, гениальный художник.

- В связи с некоторыми обстоятельствами моей личной жизни я поклялась себе больше никогда не заниматься всерьез живописью. Теперь я – дизайнер.

- Ира, я, безусловно, не искусствовед, но, по-моему, Вы просто обязаны начать писать снова.

- Спасибо, очень приятно, – улыбаясь, произнесла Ира и протянула предмет своего творчества Аристарху Поликарповичу.

- Скажите, – начал он, беря из ее рук картину, – она значит для Вас что-то особенное?

- Да. Эта – самая последняя. Я написала ее за одну ночь. Хотела потом забрать из салона, но, когда пришла, мне торжественно вручили целую кучу денег и радостно заявили, что все работы проданы. Честно говоря, я тогда очень расстроилась из-за нее, – Ира усмехнулась. – Не ожидала, что вновь увижу.

- Если она так памятна для Вас – возьмите, – Аристарх Поликарпович протянул ей картину.

- Нет, нет! Что Вы! Это – уже прошлое.

- Что ж, тогда она останется со мной, – Аристарх Поликарпович отнес картину на место. – Знаете, для меня она тоже многое значит, – сказал он, вернувшись.

Ира продолжала гладить Зива и Лоренца. Игорь Александрович с изумлением наблюдал за ней. Такой он ее никогда не видел. Казалось, что она светится изнутри.