— Милая, все хорошо, — сказал он. — Это же…

Колени у нее подогнулись, и она упала прямо на пол, выскользнув у мужа из рук. Не ожидая такого финала, Джилберт подхватил ее лишь в самый последний момент.

— Возьмите ее за ноги, — попросил он, — ее надо унести отсюда. Кармен вообще не следовало приводить сюда.

Кармен Фрилмен, лежавшая на кушетке в кабинете коронера, выглядела худенькой и слабой. На бледном лице косметика, лишенная естественного фона, производила неприятное впечатление.

Джилберт продолжал так же сердито:

— Вы не имели права подвергать ее такому испытанию!

Брэндон возразил с достоинством:

— Для нас крайне важно было установить личность этого человека.

— Меня совершенно не интересуют ваши соображения. И не воображайте, что я разрешу вам ее расспрашивать, когда она придет в себя. С нее довольно.

— Но это действительно Биллмейер?

— Еще бы! Я видел его неоднократно.

— Когда вы видели его в последний раз?

— С неделю назад.

— А ваша жена?

— Сегодня днем она ездила в контору. Биллмейер вообразил, что она потеряла какое-то письмо. Ну и вызвал по телефону. Это была лишь поза, стремление показать, какой он ревностный работник, даже в День благодарения не отдыхает.

— Ваша жена отыскала пропажу? — спросил Селби.

— Письмо и не пропадало. Он ее заставил примчаться в Голливуд только для того, чтобы выдвинуть ящик стола и достать бумагу. Это преисполнило его сознанием собственного величия.

— Сразу видно, что вы его не любите! — заметил Селби.

— Да, не люблю. Вернее, не любил. Да и кому понравится такое высокомерие и зазнайство?

Кармен пошевелилась, тихо вздохнула, ее ресницы затрепетали.

Джилберт Фрилмен повернулся к шерифу.

— Вы понимаете, что сейчас ее нельзя расспрашивать? Она так переволновалась!

— Послушайте, Джилберт…

— Я говорю совершенно серьезно, — горячился Фрилмен. — Вы не представляете, чего ей стоил сегодняшний день. Она в первый раз была на семейном празднике, и ей страшно хотелось произвести хорошее впечатление на моих родных, хотя обстановка нашего дома ей чужда. Так что сегодняшний день и без биллмейеровского приказа явиться в контору ради поддержания его престижа ей показался мучительным. А потом еще и это!