— Вы не допускаете, что кто-то из ваших подчиненных, друзей или близких людей действительно нанял Калмыкова, чтобы проверить систему вашей безопасности?

— И купил ему «Винторез»? — парировал Мамаев.

— Я допрашивал доктора Перегудова из реабилитационного центра, — сказал следователь. — Он наблюдал Калмыкова больше года. Он не верит, что Калмыков готовил убийство.

— Мало ли во что он не верит! Что это за центр? Как там оказался киллер?

— Центр арендует помещение у военного госпиталя, — ответил следователь. — Калмыков попал в госпиталь после тяжелого черепно-мозгового ранения.

— Псих, значит, — заключил Мамаев. — Тогда понятно.

— Экспертиза признала его вменяемым, — возразил следователь.

— Все равно псих! Подписаться на такое дело за двадцать кусков! А если не псих, то полный мудак!

— Эта цифра оскорбила его до глубины души, — рассказывал прокурор судье Сорокину. — Да за кого его, черт возьми, держат? Сейчас все помешались на рейтингах. А дело-то проще пареной репы. За сколько можно заказать человека, такая ему и цена.

— Он назвал кого-нибудь, кто мог его заказать? — спросил судья.

— Нет. Он сказал, что совершенно точно знает, кто его заказал. Но нам не скажет. Его должны найти мы. И засадить на всю катушку. Эту блядь. Так он выразился. После этого спросил моего следака, какой у него чин. Тот ответил: юрист второго ранга — старший лейтенант. Мамаев сказал: будешь майором. Мне он ничего не пообещал, но при прощании руку пожал очень многозначительно, — закончил свой рассказ прокурор. — Скажи-ка мне, Алексей Николаевич, мы ведь можем не тащить его в суд? Он очень этого не хочет.

— Можем, конечно. Если ты не потребуешь вызвать его в качестве свидетеля.

— Не потребую. Того, что он сказал для протокола, хватит. Он хотел, чтобы его фамилия вообще не упоминалась в процессе. Этого я ему обещать не мог.

— Ну почему? — возразил Сорокин. — Если в обвинении не будет приготовления к преступлению, можно и не упоминать. Останется только хранение оружия. Но ты же на это не пойдешь?