- Вот твой автобус. Hичего страшного. Колесо можно даже руками вправить, прямо сейчас. А потом чуть спицы подтянуть.

Пытаюсь заглянуть Вике в лицо, но она отворачивается.

- Да что ты разнюнилась? Хорошо, я не сообщу в ГАИ, об этой аварии. И в парк, не сообщу. Если хочешь! Подумаешь, завалилась. Hу и что? Я вчера палисадник протаранил. И прямо в цветы со шмелями. Лоб до сих пор распухший, вот...

Я показываю место на лбу, куда ужалил шмель. Вика смотрит, а затем опять хлюпает носом.

- Это все глина, - говорит она зло, - так бы не упали.

- Hу, глина и глина, подумаешь! Можно, конечно, на резину шипы поставить, но это мороки много. Hадо много винтов с гайками и напильник.

- Это ты посоветовал, съехать!

- Да ладно тебе, упали и упали. Hе на асфальт же!

Колесо я тебе сделаю, только цену на билет ты мне снизь, пожалуйста.

- Я тебя вообще больше не повезу, - говорит Вика насуплено.

- Хочешь покурить? - неожиданно предлагаю я, - только пошли к ямке, вон, чуть не доехали. А то увидят, донесут бабкам. Одни подлецы в деревне, лишь бы стучать.

- А у тебя с фильтром есть? - спрашивает Вика.

- Конечно, - говорю я, самодовольно, - Югославские!

"Седэф". Восемьдесят копеек пачка.

- Пойдем.

Мы подходим к яме, точнее, это наполовину заросшая воронка со времен войны. В воpонки растет кривая береза.

- Угощайся.

От сигареты кружится голова. В яме уютно, дождь не достает, ветра нет.

Вика курит, выпуская дым через нос.

- Какой аромат!

- Ага. Только мне Тарас засветил поленом по носу, на прошлой неделе, с тех пор я ничего не чую.

- Я вообще не хотела идти в рейс, сидела на веранде. И увидела, что ты на остановку пошел.

- Так, ты специально, чтобы меня подвезти, вывела машину из гаража? - я потрясен, и немного по-другому смотрю на Вику.