Я попробовал, и обнаружил, что эта гадость щиплет лицо...

"Нет, это невозможно!" - подумал я; она присела рядом (вид у меня был глупый и обескураженный) и сказала:

- Дай... Да, я его слишком намочила, сейчас... (она развернула платок и помахала им) ...вот, теперь лучше. Смотри.

Она закрыла глаза, вдохнула - задерживая дыхание, со вкусом и расстановкой - несколько раз, затем медленно распахнула ресницы и странным взглядом окинула меня. Потом повернула голову (ее профиль был красив и мечтателен) и, поднеся платок к лицу, медленно отклонилась назад, намереваясь лечь на плиту; я в ужасе увидел, что сейчас ее светлая голова коснется пыльного бетона, и инстинктивно подсунул руку с рукавом - своей куртки мне было не жаль - она легла, промычав "Ага", и, глядя в небо, сделала еще несколько вдохов... Я рассматривал ее лицо. На нем оказалось множество мелочей, невидимых с обычного расстояния; я подумал, что старые люди, наверное, вблизи выглядят хуже, чем издали, а молодые - наоборот... вообще, было бы неплохо сделать ее высококачественную цветную фотографию в натуральную величину и рассматривать каждый день...

- Здесь жарко, - пробормотала она, расстегивая молнию; я подумал, что скорее наоборот, но возражать не стал. Она поднялась, нащупала у ног бутылку, но передумала и стащила с себя куртку (оказавшись в чем-то бело-голубом) с явным намерением расстелить.

- Стой, лучше мою! - сказал я.

- И твою тоже, - объяснила она, - нас же двое...

Не найдя доводов против, я последовал ее примеру (хотя мне было совсем не жарко) - ожидая, что же будет дальше.

- Давай по очереди, - предложила она, - и я сама буду тебе держать.

Вся моя уверенность и инициатива вот уже несколько минут как куда-то делись, поэтому я ничему не сопротивлялся.

Она смочила платок, и мы легли рядом. Я читал тоже что-то про прошлые жизни; в частности, что знакомые в них люди легко узнают друг друга и чувствуют некую особую симпатию; с этих позиций я явно знал ее раньше...