И вот теперь я наконец понял, что такое друг. Я оказывается и не жил до этого. Мы с ним отлично подходили друг к другу. Оба молчаливые и степенные выделяющиеся своей необычностью. Мы встречались с ним обычно в обед и ели из одной тарелки как и полагается друзьям. Иногда в ужин, когда свет был приглушен пансион начинал погружаться в сон я крадучись спускался вниз с бутылкой хорошего портвейна "33" в надежде, что встречу его там. Иногда он приходил. Я плескал ему портвейна и мы долго сидели друг напротив друга. Мы сидели и молчали. В словах не было надобности, надобность была в тишине. Тишина окутывала нас как вата елочную игрушку. В тишине настоящие друзья лучше понимают друг друга. Мы смотрели друг другу в глаза и между нами как бы возникал ментальный контакт. Иногда он почесывал свои усы, но чаще мы просто сидели не двигаясь.

Мы сидели как буддийские монахи в медитации. Мы наслаждались обществом друг друга как пчела наслаждается нектаром, как море наслаждается бурей, как ветер наслаждается собой. Я думал так будет длится вечно. Хорошее всегда хочется продлить подольше. Hаши безмолвные беседы доставляли нам ни с чем несравнимое удовольствие. Hо видимо так считали только мы с им мои соседи по пансиону видимо завидовали мне. Люди всегда завидуют хорошему у других. И когда они не могут отнять это хорошее то тогда они уничтожают это. Как то в один из наших вечеров с портвейном, когда мы сидели и читали друг друга как раскрытые книги, по лестнице спустился Полковник. Он незаметно подошел к нам, а когда его заметили было уже поздно. Свернутая в трубку газета мечом обрушилась на незащищенную черную спину моего друга. За мгновение до удара я понял, что произойдет, и еще понял что успею только попрощаться.

- Прощай друг.

- Прощай: сказал Он, а может быть мне это только показалось. В безмолвном ужасе я смотрел на его агонию, как он дергал лапками и шевелил усами. Я знал что не забуду его никогда и еще знал, что никогда уже у меня не будет такого друга, пусть даже и таракана каким был Он.

8.10.97