И Ты нас не любишь, раз позволяешь все это". А Мама говорит: "Я люблю вас, и тебя, Сережа, очень люблю". Она меня никогда Леденцом не называет, только Сережей. "Никто, -говорит, -- вас сознательно на эту жизнь не толкает, просто им нет никакого дела, их просто устраивает, что есть рабы, вот и все. Я пытаюсь дойти до каждого, но мало кто слышит. Вот ты услышал... И поэтому у тебя будет все совсем не так плохо, потому что я теперь всегда буду в твоей душе." Еще я спрашивал: "Мама, может, Тебя нет? Может, я рехнулся и у меня глюки, накололи тут всего..." А Она: "Нет, Сережа, ты не сомневайся, Я есть, Я к тебе и с тобой". Я -- Ей: "Мама, Ты нас жалеешь?" -- "Нет, -- говорит, -это не то. Я вас люблю. Вспомни, как ты умеешь напрашиваться на жалость. Подойдешь к киоску с мороженым, стоишь, тебя толкают, пока кто-нибудь не спросит: "Мальчик, что ты мешаешь?" А ты: "Я детдомовский, мороженого хочу". И тебе сразу покупают мороженое, дают деньги. Разве тебе нужна такая жалость?" -- "Нет. Мама, а почему я такой родился? И почему я не мог жить в нормальной семье? Я плохой, да?"

-- А Она?

-- Не поверишь. "Ты, -- говорит, -- еще раньше жил. И убил человека. Ты не хотел, но тебе пришлось, ведь была война. А у того человека было пять детей, и мать их умерла, и они стали сиротами. И так уж устроено, что ты тоже должен был стать сиротой. Чтоб за все заплатить". А я спросил: "И я всегда теперь буду платить?" А Она: "Нет. У тебя все будет хорошо. Только ты должен у тех детей получить прощение, чтоб сохранилось равновесие в природе." -- "А как?" -- зто я спрашиваю. "Ты должен всех за все простить. И мать свою, и отца, и ребят всех, кто тебя обижал и, самое главное, Бармалея".

-- Бармалея?

-- Да, в этом-то вся и загвоздка. Я все понял. Что ребята -- не дебилы и не сволочи. Просто жизнь у нас такая. Им воровать приходится, гадости делать -- иначе просто не выжить. Вот ты, не сможешь ведь ты всю жизнь отдавать обеды Жирному? Кеды вон рваные, а новые осенью выдадут.