Резкий тревожный звонок заставляет меня открыть глаза. Обводя комнату мутным взглядом я с обреченностью понимаю, что все - ночь кончилась, наступил новый рабочий день, и, еще не до конца проснувшись, иду на первый этаж, открывать дверь...
Холодный осенний воздух заставляет меня зябко повести плечами поплотнее запахнуться в старый черный плащ, доставшийся мне от, мертвого уже, деда. У меня есть еще целых пятнадцать минут на то, чтобы покурить, перед тем, как подойдут журналисты и начнется рутина по выпуску газеты: верстка, правка, жужжание модема, передающего килобайты полос в соседний город, где они обретут новую жизнь на газетной бумаге.
Табачный дым кажется едким как никогда. Где-то в глубине сознания затаилась боль пустого желудка, переваривающего самого себя, в тщетной попытке дать телу хоть какую-то энергию... А небо равнодушно плывет над головой гроздьями серых облаков, сквозь которые пробивается холодное, бледное, осеннее солнце...
Принесли пирожки... их всегда приносят в это время. Я внутренне напрягаюсь, стараясь не сорваться, но на это раз у меня не получается, и поэтому на фразу одного из журналистов: "Так ты берешь или нет?" я с тихой злобой бросаю: "Денег нет!"... Щенки, не видят ничего кроме себя... пора бы уже и привыкнуть к тому, что вот уже на протяжении трех месяцев я не иду на встречу продавщице с мелочью в карманах и не беру эти куски плохо прожаренного теста с гнилой начинкой внутри... Я многое что не делаю в эти последние три месяца...
Чай... черный чай с сахаром... это единственное, что пока еще у меня есть... От приторного горько-сладкого вкуса желудок сжимается и норовит вывернуться наизнанку, но я держусь - такая роскошь не для меня...