— То есть вы жили за его счет?

— Что?! Что значит за его счет? Эти деньги семьи Гринверов. Мы имели на них такие же права, как и он.

— О! Понятно. — Наташа даже растерялась от такого заявления.

К счастью от дальнейшего разговора ее избавило то, что они наконец пришли в столовую — огромное помещение с длинным столом посередине, за которым на равном расстоянии друг от друга сидела семья Гриневров. Столовая могла бы показаться мрачной, но несколько люстр, среди которых выделялась висящая строго по центру и переливающаяся всеми гранями хрусталя огромная, напоминающая корону, ярко освещали всё кругом и создавали праздничную обстановку. Вокруг стола располагались мягкие стулья с высоченными, покрытыми затейливой резьбой спинками. И за каждым из них, выглядевшие по-генеральски важными и неприступными в своих мундирах-ливреях, торчали неподвижными статуями слуги с однообразно перекинутыми через правый локоть салфетками и все, как один, в белых перчатках. Два места с торца стола оставались свободными. Одно из них явно предназначалось хозяину дома, а второе, судя по всему, ей. Едва увидев эту картину, Наташа поняла, что приемы пищи превратятся в скучнейшую процедуру.

Внезапно оживший слуга чуть отодвинул стул, позволив девочке подойти к столу, потом придвинул. Наташа осторожно присела на самый краешек, с опаской косясь на незнакомые приборы: трезубую изогнутую под углом вилку; небольшой ножичек с листовидным лезвием; еще один ножик, более привычной формы; нечто, похожее на шило с изящной ручкой. К счастью, ложка вполне обычная и привычная.

— А ничего, что я этим пользоваться не умею? — поинтересовалась Наташа, помахав кривой вилкой.

— Если что непонятно, спросите столовника. — Видя удивленный взгляд девочки, Горт снизошел до пояснения. — Тот слуга, что стоит позади вас. — Не дожидаясь ответа, он тут же принялся за еду.