Ну да, ведь это шум рождает думы. Вот мысли — совсем другое дело. Образы проносятся быстро, как молнии, можно увидеть десятки тысяч картин за одну секунду. Но если попытаться задуматься — ничего не получится. А Найя Найя уже далеко, никто не может последовать за ней. Страна тянется все дальше по ту сторону болтливых стран, и каждое оставшееся слово обращается в камень. Ты можешь только пытаться бежать за ней от взгляда к взгляду (ведь все здесь имеет глаза), излучая волну, которая просто говорит:

И тогда, быть может, ты попадешь не совсем туда, не в ту страну, где не разговаривают, а в глуповатую страну, но это совсем рядом.

Я говорю: волны, потому что не нахожу более подходящего слова. На самом деле это, скорее, легкие толчки, колебания, исходящие от тел и предметов и заполняющие воздух. На самом деле ты будто путешествуешь внутри всего, без конца, потому-то слова и не успевают родиться в той стране. Найя Найя об этом знает и быстро проскальзывает между предметами. Она держится поближе к деревьям — от них меньше толчков — и шагает по набережной вдоль моря. Море тоже не разговаривает, никогда не скажет ничего разумного. В книгах, которые вы читали в былые времена, море часто говорило разумные вещи. Здесь море гладкое, сине-черное, вас так и тянет дойти по нему до горизонта. А Найя Найя говорит тем же языком, что и море, говорит что-то сине-черное с волнами и барашками, которые медленно катятся друг за другом.

Все это в ее глазах, в глубине двух черных колодцев. Если бы кто-нибудь из нас — Аллигатор Баркс, Джин Шипучка, Сурсум Корда, Леон, Луиза, Ямаха, да кто угодно — обладал глазами Найи Найи, он увидел бы удивительные вещи. Одна только Найя Найя умеет гасить глазами шумы слов. Ее глазами один из нас увидел бы ломаную линию черных горных вершин над городом, потом и сам город с ослепительно яркими домами и небоскребами, длинные улицы, пересекающиеся под прямым углом, парки, где растут рядом пальмы и кедры, проспекты, по которым мчатся черные, блестящие автомобили и, наконец, морские волны.