"Все ясно", - подумал доктор и начал рыться в ящиках стола.

- Скажите хоть слово! - воскликнул Грейвс. - Или вы тоже такой, как все? Доктор, наконец, выудил из последнего ящика стола прямоугольную печать, и, подышав на нее, приложил к истории болезни. На обложке папки появился фиолетовый оттиск: "Особо опасен. К уничтожению." Доктор швырнул папку в окошко конвейера и нажал кнопку. Бесконечная резиновая лента зашуршала за стеной, вознося приговор в исполнительный отдел.

- Да, я, видимо, опять ошибся, - сказал Грейвс. - Этот мир миллиард сумасшедших! Ни на кого нельзя положиться! Никому нельзя верить! Остается только одно - стрелять, стрелять, стрелять! Пистолет оказался у него в руках, и вся обойма была тут же выпущена в направлении доктора. Но на прозрачной пластиковой стене толщиной в фут не осталось и следа. пули срикошетировали и ушли в стену из специального пулепоглощающего материала.

"А ведь он не безнадежен", - подумал доктор и в последний раз посмотрел на Грейвса. "Впрочем, изменить что-то уже поздно", - без всяких эмоций отметил он. ...............................

Доктор Харлоу сидел в своем удобном бронированном кресле и заканчивал очередной свой научный труд. Время от времени он посматривал на дисплей, показывающий, кто из домашних где, и с каким оружием. Рядом по круглому экрану бегал тонкий лучик радиолокатора, сообщающий, что на подступах и подлетах к дому все относительно спокойно.

"Последние дни - писал Харлоу, - столкнули меня еще с двумя случаями подобного заболевания, оба они, хоть и дошли почти до последней стадии, тем не менее не причинили ни одной из Компаний значительного ущерба. Эти случаи только подтверждают мой вывод, что эта болезнь является ремиссией патологического состояния дикости, атавизмом тех первобытных времен, когда свободного обращения оружия не существовало, и людям приходилось мириться с недостатком средств убийства, вызванного малой производительностью труда, приспосабливаться к этому недостатку общества посредством подобных психологических извращений.