Из-за этих холмов месяцами шли бои, но в тот момент они находились в руках союзников, отвоевавших их в начале предыдущей зимы ценой стольких человеческих жизней, что в это трудно было поверить. Покрытая язвами проказы и изъеденная оспинами земля казалась всеми заброшенной, но на самом деле она была населена легионами живых и мертвых людей, вместе гниющих в пропитанной водой почве. Запах смерти, разносимый ветром, добирался даже до людей в низколетящих самолетах; отвратительный, он перехватывал им горло и заставлял давиться от тошноты.

За холмами, южноафриканцы и новозеландцы из третьей армии союзных войск, готовили запасные позиции на случай непредвиденных обстоятельств. Если наступление, которое готовилось на реке Сомме дальше к западу, провалится, вся ярость немецкого контрнаступления обрушится тогда на них.

Подготовке новых оборонительных рубежей серьезно препятствовала сосредоточенная к северу от холмов германская артиллерия, которая почти непрерывно вела огонь, засыпая район градом снарядов. Пока друзья летели в сторону линии фронта, Майкл мог видеть желтую дымку от их разрывов, висящую ядовитым облаком у подножия холмов, и представлял себе мучения работающих в грязи солдат, изнуряемых непрекращающимися артобстрелами.

С приближением к холмам звук артиллерийского огня усиливался и заглушал даже рев большого лероновского мотора самолета и шум стремительно обтекавших его воздушных струй. Заградительный огонь артиллерии напоминал шум штормового прибоя на каменистом берегу, игру умалишенного на барабане, а также бешеный пульс этого больного, сошедшего с ума мира; и яростное возмущение Майкла людьми, приказавшими им уничтожить аэростаты, ослабевало по мере того, как громче становился грохот орудий. Это была работа, которую необходимо выполнить, он это осознал, увидев жуткие страдания внизу.

Тем не менее аэростаты были самыми страшными и ненавистными целями для любого летчика: вот почему Эндрю Киллигерран не поручил бы это никому другому.