В последнее время Летти была мрачной и на редкость раздражительной. Она постоянно твердила, что не хочет ехать в Сингапур, не хочет выходить замуж и что единственное ее желание — остаться дома с родителями.

Граф так устал от всего этого, что стал уезжать из дому с утра пораньше и возвращаться лишь поздно вечером, зачастую после ужина. Графиня же закрывалась в своей гостиной, заявляя, что у нее болит голова и она не в состоянии слушать жалобы Летти. Таким образом, все, как обычно, ложилось на плечи Дорины.

Летти совсем не интересовали прелестные платья, купленные ей в приданое. Большей частью она даже отказывалась примерять их, и Дорине приходилось делать это за нее.

Обе девушки были одного роста и примерно одинакового сложения, поскольку Летти, обычно более пухленькая, чем Дорина, сильно похудела в последнее время от всех треволнений.

Портнихи примеряли платья на Дорину и заставляли ее неподвижно стоять часами, в то время как она с беспокойством думала о том, что ей еще предстоит сделать.

Граф и графиня отвезли дочерей в Лондон и пробыли там десять дней, чтобы одеть Летти по последней моде. Все купленные туалеты были такими элегантными и явно дорогими, что графиня не раз подозрительно спрашивала, кто же будет платить за них, но ни граф, ни Дорина не горели желанием просветить ее на этот счет.

В Лондоне Летти была еще более невыносимой, чем обычно, заливаясь слезами всякий раз, когда отец пытался обсудить с ней предстоящее замужество, и не отвечая на поздравления и добрые пожелания их друзей и знакомых.

— Если Керби увидит Летти в таком состоянии, — потихоньку сказал граф Дорине, — он тут же пойдет на попятную. Остается рассчитывать лишь на то, что он ослеплен ее красотой и не попытается вступать с ней в длительные беседы, пока обручальное кольцо не окажется у нее на пальце.

Дорину не покидало чувство, что в некотором смысле они обманывают «некоронованного короля Сингапура». Но она пыталась убедить себя, что он сам в этом виноват!