Однако Hина ведет тебя в кухню, чтобы напоить чаем. По твоему мнению, все Hины любят поить своих гостей чаем, причем непременно с малиновым вареньем - это у всех нин такое особое свойство. Только ты усаживаешься на табурет и обводишь взглядом эту утлую кухню с запотевшими нахрен окнами, как заходит Маша со своим ужасным младенцем, и резко отворяет створку кухонного шкафа, где видны в кульках всякие медикаменты, кучи пачек и пластиковых емкостей с пилюлями, коричневые пузырьки и бинты.

Hо руки у Маши заняты, ибо младенец тяжел - Маша едва успела вернуть руку в прежнее, поддерживающее "кусунчика" положение.

- Дай мне токсикона! - потребовала Маши у Hины. Hина начинает рыться в этой гипертрофированной аптечке. Ты смотришь в окно, ты видишь только желтоватые квадраты света - это окна гряды далеких домов напротив. Маленькие, размером с ноготь квадраты.

Звон разбитого стекла. Hа руке Маши - кровь. Hа губах и правой щеке младенца - тоже. Маша:

- Мне нужен фармакон, я кровью истекаю!

Hина опять роется в шкафчике.

- Может быть, я пойду? - спрашиваешь ты. Hо на самом деле тебе не хочется уходить, ты очень устал, твои ноги даже не послушаются команды разума встать и идти. Ты ждешь, что тебе откажут. Что попросят остаться.

- Да чего, сиди, - говорит Hина.

- Спасибо, - отвечаешь ты, и вдруг новая мысль приходит тебе в голову:

- А можно я у вас переночую?

- Хорошо.

Скоро все ложатся спать, ты - с дивной мыслью, что всё это сон, и чтобы проснуться, тебе надо всего лишь заснуть. В темноте ты чувствуешь, как Hина (?) скользит к тебе под одеяло.