Пётр Васильевич взглянул вниз. Кажется, не так уж это и много двенадцать этажей. Hо как же тяжело на закате жизни решиться на такое.

А ещё тяжелее это своё решение осуществить.

Старик тяжело вздохнул, не отрывая взгляда от снующих внизу фигурок людей. Затем резко вскинул голову и с совершенно неуместными в данной ситуации словами: "Один раз живём!" - он шагнул в бездну.

Когда Пётр Васильевич открыл глаза, первым, что он увидел, было его собственное тело. Мёртвое тело. Тело старика, лежащего в какой-то неестественной, невозможной позе. Только потом до него дошли истошные крики молоденькой девушки, которую угораздило в момент падения оказаться совсем рядом.

Толпа собралась почти мгновенно, люди обступили тело самоубийцы со всех сторон, но подходить к нему близко никто не спешил. Откуда-то вдруг появился милиционер и, не найдя пульс, коротко ответил на немой вопрос в глазах напарника, только что пробившегося сквозь толпу:

"Мёртв". Сухо, без эмоций. Простая констатация факта.

Лишь в этот момент Пётр Васильевич осознал, что же происходит. Он резко отшатнулся от тела, недавно повиновавшегося его желаниям, и только тогда взглянул на себя, на собственные руки. Руки были такими, какими они помнил. Морщинистыми, с длинными тонкими пальцами и белым шрамиком на левом указательном. Точно такими же, как у лежавшего на тротуаре старика. Вот только крови на них не было.

Странно, но именно теперь пришло полное спокойствие.

Выходит, не врали люди, что жизнь смертью не кончается.

Послышался звук приближающейся сирены. К подъезду подкатила скорая, врачи выскочили из ещё не остановившейся машины, но милиционер опередил их:

- Это уже не ваш клиент.

Пётр Васильевич смотрел на всё это как-то отстранённо, будто всё происходящее совершенно его не касалось. Да и как оно может его касаться, если лежавший на асфальте труп - лишь труп, груда мяса? Он, Пётр Васильевич, уже не там. Вот он, рядом! Однако никто его, естественно, не замечал.