Но если ясно, что он не может производить сапоги сапогами же, то не менее ясно и то, что он не в состоянии произведенными им сапогами утолять свой голод. Вместо сапог здесь ему нужен хлеб. Выходит, что сапожник лишь в том случае может жить и выделывать сапоги, если он получит от крестьянина кожу и хлеб, а от кузнеца — молоток, гвозди и другие орудия. Подобным же образом обстоит дело и для всех других людей: крестьянин нуждается в плуге, подковах, обуви и т. п., кузнецу же, в свою очередь, нужны хлеб и сапоги. Итак, разделение труда между производителями обусловливает невозможность для каждого из них жить и производить обособленно друг от друга и таким образом требует наличия всесторонней связи между ними.

Как же эта связь устанавливается? Рассуждая отвлеченно, можно представить себе такое положение вещей, когда отдельные производители отдают изготовленные ими продукты в распоряжение всего общества, которое — в лице тех или иных своих органов — затем распределяет эти продукты между всеми ними. Но для того чтобы это имело место, нужно, чтобы производители были действительно обязаны передавать все свои продукты обществу. Очевидно, что для этого требуется наличие общественной собственности на средства производства, при которой производители получают орудия и предметы своего труда от общества в целом, не являются собственниками их и поэтому не в праве распоряжаться по своему усмотрению и произведенными с их помощью продуктами.

Однако все это мыслимо лишь в социалистическом, но пс в товарном хозяйстве. В последнем нет ни особых органов, которые объединяли бы все общество и в плановом порядке руководили хозяйственной жизнью отдельных его членов, ни общественной собственности на средства производства. Напротив, мы встречаемся здесь с частной собственностью на средства производства и с внешней независимостью отдельных производителей друг от друга. Сапожник, кузнец, крестьянин — каждый из них является собственником применяемых им материалов и орудий и вправе делать с производимыми им продуктами все, что он захочет.