Матильда помчалась спасать Писаренко, за нею кинулись оба его коллеги с автоматами. Минут через пять из лифта вышла живописная группа: те же и два новых персонажа — хорошо одетые мужчина и женщина с ошалелыми лицами.

— Вот, товарищ майор, — доложил Писаренко Владимиру Ивановичу, — эти двое отказались предъявить документы и вообще оказали сопротивление...

— Где вы их обнаружили?

— На лестнице. На десятом этаже сидели.

— И что вы там делали, граждане? — поинтересовался Владимир Иванович.

— Ну, майор, — укоризненно сказал мужчина, — что могут делать мужчина и женщина вече¬ром в подъезде.

— Что угодно! — невозмутимо ответил майор. — Граждан обыскивали?

— Не имеете права!

— Имеем, имеем. Надо было не спорить с милицией, а предъявить документы. И занимались бы дальше, чем собирались. А так — сопротивление властям. Так что давайте, выкладывай¬те все из карманов.

Парочка не шелохнулась. Поверхностный обыск выявил: набор ключей и отмычек у дамы, газовый пистолет и отлично отточенный нож — у кавалера. А вот документы как раз отсутствовали.

— Это они министершу хотели ограбить, — безмятежно сообщила Алевтина, о которой все успели позабыть. — На десятом этаже больше не¬кого, только ее. Ее муж-покойник, все знают, картины собирал и монеты. Теперь она одна живет. А соседи по этажу — все до единого голытьба, то есть пенсионеры. Спать с петухами заваливаются. Если на десятом этаже, то даже не сомневайтесь, товарищ начальник: попытка ограбления гражданки Фомичевой.

— А ведь какой приличный дом когда-то был, — заметил с невольной тоской в голосе Владимир Иванович. — Ладно. Эти граждане поедут с нами, а вас, Светлана Игоревна, попрошу с супругом завтра утречком пожаловать к нам. Адрес знаете. Можете, кстати, и киску прихватить: похоже, они с Матильдой подружились. Поглядите.

Я поглядела, и у меня подкосились ноги.