Должна сказать, что у нас с Николаем Александровичем сложились взаимно теплые отношения. Начались они с того, что несколько лет тому назад мне приспичило прописаться в квартиру к мужу, а не просто жить там «на птичьих правах». Не помню уже, с чем конкретно это было связано, но решение созрело, и я отправилась в отделение милиции — в абсолютно приемное, замечу, время, — и почти полчаса мыкалась там по пустым коридорам у запертых кабинетов. Пока, наконец, не встретила спортивного вида милицейского чина средних лет.

— Что желаете, сударыня? — доброжелатель¬но поинтересовался он.

Не «женщина», не «гражданка», не «товарищ» и даже не «девушка», а «сударыня». Это обращение — да еще и из уст полковника милиции — сразило меня наповал. И я начала бормотать что-то о желании прописаться к законному мужу на законных основаниях. Что вот, мол, мои доку¬менты, а тут ни одной собаки нет и вообще...

— А зайдем-ка ко мне в кабинет, — предложил полковник. — Что в коридоре разговаривать?

И галантно открыл передо мной дверь, на табличке которой значилось: «Начальник отделения милиции».

— Прописаться, значит, желаете, — приговаривал он, усаживаясь за внушительных размеров письменный стол. — Ну что ж, сударыня, вы к нам пришли, а мы вот вас возьмем, да и пропишем! Укрепим тем самым семью. Ваш-то супруг, небось, думает, что мы откажем, а мы возьмем, да и разрешим.

Кого-то он мне напоминал из литературных героев, но кого — никак не могла вспомнить. А Николай Александрович развил бурную деятельность, чуть ли не собственноручно оформив мне все документы. А напоследок предложил «заходить запросто, но только с приятными делами». В общем, очаровал меня совершенно, и когда несколько месяцев спустя нашу квартиру ограбили, то поход в милицию позволил мне совместить приятное с полезным: заявить о краже и возобновить знакомство с душкой полковником.