- Ну что вы так, - сказала Таня и погладила Шамузова по щеке. - Вам даже идет, мне кажется...

- Вы, правда, так считаете?

- Конечно. Мало что ли на земле цветных, которые живут нормальной жизнью?

- Урожденных цветных, - уточнил Шамузов, показывая на туалет пальцем. - Одно дело - родиться обезьяной, другое дело - превратиться в обезьяну из человека! Меня перестанут узнавать на улице. Я потеряю всех своих друзей и девушек! Как я, по-вашему, стану всем объяснять - почему я негр, если мама-папа - белые?! И все мои предки деревенские тоже белые снаружи и внутри! Мама, я не хочу быть негром!

Лена погладила Шамузова по подбородку. Шамузов чихнул.

- Бед-нень-кий, - сказала Лена. - Все нормально... Хотите, я могу поговорить с моими друзьями?

- Какими друзьями?

- Ну, моими друзьями... Они не любят всяких таких нечистых... Они учились в Киеве и линчевали там кубинца.

- Врут, небось...

- Не врут. Про это в газете писали. Они газету принесли. Читала, говорят, про нас? А там написано: "СЫНА ОСТРОВА СВОБОДЫ ПОВЕСИЛИ НА ПЛОЩАДИ ВОССТАНИЯ". Наша работа, - говорят, - у нас длинные руки... Я их, в принципе, могу попросить разобраться...

- Это замечательно... Ой!.. О лучшем я и не мечтал!.. Только побыстрее попроси, пока я еще хоть сверху белый... Ой! - Шамузов зашатался и ухватился за веревку.

- Что с вами?! - воскликнула Таня.

- Что-то ноги не стоят... Идите, девушки, в комнату, пока негр не пришел!

В комнате Лена сказала Тане:

- Мне его жалко... И больно, наверное, кожу пересаживать... Вот фашист этот негр!

- Везде негров угнетают, а у нас как всегда - наоборот! Представляешь, Лен, твой парень вдруг стал черным?

- Кошмар! Стасик черномазый! Хи-хи!

- Я в школе читала, как один белый случайно стал черным. Ужас, что ему пришлось пережить! Белые его унижали и чуть не повесили.