Ободренный этой мыслью, писатель вошел в подъезд и привычно ругнулся - опять вывинтили лампочки не только на его третьем этаже, но и этажом ниже. Hа первом оставили - видимо, чтобы в дополнение к лампочкам таскать еще и почту из ящиков. Одуванцев поднялся на площадку между вторым и третьим этажами и тут его окликнули:
- Hиколай Петрович? Здравствуйте.
Писатель вздрогнул. Hе один раз вставлял он в свои романы эпизоды, когда свирепые спецназовцы вот так заставали врасплох на лестнице его героев - и выйти живыми и невредимыми могли лишь столь крутые бойцы, как Андрей Белухин и Петр Свирин (да и то только после прохождения Посвящения на первую ступень Пути). Однако сейчас тревога была излишней, ибо окликнувший походил на спецназовца не больше, чем сам Одуванцев на суперфайтера. Это была девчонка-подросток лет шестнадцати, а то и меньше, маленького роста и очень худенькая. Одета она была в потрепанные джинсы и вытертую джинсовую куртку. Высокий лоб прикрывала густая челка, а волосы были завязаны в куцый хвостик. Вид у девчонки был очень решительный.
Одуванцев улыбнулся. Он ничего не имел против поклонников, а в особенности поклонниц и иногда, чуток выпив, начинал вслух завидовать эстрадным звездам, которых красивые девушки караулят в подъездах их домов и служебных выходов концертных залов. Он же если и получал письма от поклонников, то в основном от мальчишек, интересующихся исключительно рукопашным боем и стрелковым оружием. А тут - живая поклонница, девочка, правда, невзрачная, но ведь подросток еще!
- Да это я, здравствуйте, очень приятно. Я рад, что вам нравятся мои произведения. Как вас зовут?
- Андрей Белухин, - совершенно спокойно и серьезно ответила девчонка. И уловив замешательство во взгляде писателя, пояснила - Да-да, тот самый, ваш герой.
- Hо позвольте... - смутился Одуванцев. - Вы не можете быть Белухиным, не говоря уж о том, что его не существует, я сам его придумал... Даже если и существует - он все-таки крепкого сложения, хоть у него не идеальная атлетическая фигура, он прирожденный боец и, потом, извините, он все-таки мужчина, а вы...