Когда сто пятьдесят трехметровых отрезков были загружены в кузов, майор с Вованом отошли в сторону. Лысый в кожанке достал из нагрудного кармана баксы.

- Курс ты знаешь, да? Короче, за каждую эту палку, - он показал на кузов «КамАЗа», - я тебе заплачу… - он поднял глаза кверху, - скажем, по два бакса. Итого получается триста грин. - Он отдал ему три сотенные бумажки.

Сапожников выкрикнул так, что было слышно всем:

- Но это очень мало!!!

Вован сделал злую рожу и вплотную приблизился к майору:

- Зато сразу и без шума. Да и никто никогда не узнает, что ты свою родину на куски распродаешь. Или думаешь, что не найдется добрый человек, который сообщит ментам о твоих проделках? Тогда прощай звание и хорошая пенсия. Подумай. - Он сам расстегнул майору нагрудный карман, засунул туда три сотни баксов и похлопал его по плечу. - Не расслабляйся, мужик. У тебя все еще впереди. Будет еще что-нибудь - звони Стойлохрякову. Понял? И не расслабляйся. - Он снова похлопал его по плечу. Майор стоял опущенный.

- Все. Едем.

- А я?

- А у тебя теперь бабла полно. Ты сам доберешься до своей части.

Мудрецкий не ожидал от Вована, что тот будет так агрессивно вести дела. Сколько он там заплатил ему за этот кабель - осталось неизвестным для остальных, только слышали, что, по мнению продавца, сумма была маленькой. Но кто же будет особо выкобениваться в таких делах? И это прекрасно понимал Вован.

Попрыгали по машинам и покатили дальше.

К вечеру они должны были подняться на север и оказаться в селе Утевка - это примерно три часа в обратную сторону. Там они и планировали заночевать, закрыв за первые сутки два пункта.