Судя по листочкам, выданным Стойлохряковым, сейчас им нужно было свернуть снова налево. Так и сделали.

По проселочной дороге стали уходить все дальше, дальше в поля. Забрались на пригорок, с которого уже в темноте увидели в низине несколько фонарей, освещавших контуры невысокого здания плюс бетонный забор.

- Нам, судя по всему, туда. - Лейтенант показал пальцем вниз на объект.

Машины с тихим урчанием пробирались по раздолбанной колее и наконец подъехали к воротам. Солдат выбегал к ним, на ходу застегивая китель, ремень и надевая кепку.

Когда лейтенант вышел из машины, военнослужащий уже был готов вести с ним разговор. Он остановился в нескольких метрах от Мудрецкого:

- Стой, запретная зона.

- Сейчас, погоди. - Лейтенант вернулся к «Ниве», спохватившись, что забыл прочитать на бумажке фамилию местного начальника. При свете лампочки в салоне он разобрал каракули Стойлохрякова.

- Тут у вас за главного, - говорил он солдату, склонившись над бумажкой, - должен быть подполковник Вя-зен-ский…

- Вяземский, - поправил солдат.

- Да, доложите ему, что приехал лейтенант Мудрецкий от подполковника Стойлохрякова.

Солдат развернулся и исчез. Ситуация пока складывалась точно такая же, как и в Большой Черниговке, - они стояли за воротами и ждали. Осталось выйти подполковнику и препроводить их на свалку. Но вместо подполковника из КПП спустя минут десять вместе с дежурным вышел капитан. Он был небольшого роста, без кепки на голове, благодаря чему в свете фар «Нивы» и «КамАЗа», а также небольшой лампочки на входе над пропускным пунктом можно было разглядеть его уже выжженные местами добела пшеничные волосы.

- Мужики, я отзвонил Вяземскому. - Он поздоровался со всеми, кто вышел размять ноги. - Сказал, что подъедет, а пока велел вас пригласить к нам.

Никто не возражал.

- Машины надо бы загнать… - с опаской оглядывая поглощенные темнотой окрестности, предложил лейтенант.