— Что же это вы изучаете такое страшное? — спросила тетя Дуня.

С добренькой улыбкой, открывающей ровные вставные зубки, тетя Дуня приблизилась к полукругу наших кресел и скрестила руки на груди.

— Да какое тебе… — начал было, тараща глаза и бледнея от ненависти, Борька.

Но Шурик ловко и тихо его оборвал:

— Уроки, тетечка, готовим.

— Вот я и говорю, — вкрадчиво возразила тетя Дуня, — наука уж больно нечеловеческая. Неужели в школе этому учат?

— Это, тетя Дуня, астробиология, — засвидетельствовал я, так как знал, что пользуюсь у вредной тетки кое-каким авторитетом. — Самая что ни есть последняя дисциплина. Задали нам рассказ по астробиологии, да чтобы от первого лица. Для этого и день отгула дали.

Тут я понял по наступившей тишине, что напорол чепухи. Шурка странно моргнул и взялся за подбородок, Борька закрыл ладонями уши и зашипел.

— Вот оно как, — загадочно улыбаясь, проговорила тетя Дуня, — а мне вражина мой объяснил, что у вас учитель труда заболел. Что ж ты мне врал-то, враг? Или матери пора написать?

— Ч-черт! — процедил сквозь зубы Борька и отвернулся. Шурик с надеждой смотрел на меня.

— Да нет, тетя Дуня, зачем же матери? — глядя на старушку ясными глазами, начал я. — Боря просто торопился, он вообще говорит, как захлебывается. Учитель по труду заболел — это само собой. Ну, и, чтобы день не пропадал попусту, нам такое задание дали по астробиологии.