— Ага, — сказал я Вальке злорадно, — удавила деверя, голубушка?

— Он мне шурин, — растерянно ответила Валька и тронула Шурика за плечо.

— Тем более. — Я наклонился к командору и прислушался: дышит он или нет? Дыхания не было слышно.

Шутки шутками, а мне стало не по себе. Валька тоже испугалась — принялась трясти Шурку за плечи, приподнимать:

— Сашка, миленький, не шути. Это плохая шутка. Слышишь, Сашка?

— Нашатырь нужен, — быстро сказал я.

— Ах я дура большая!.. — запричитала Валька. — Ну скажи, малыш, что тебе сделать?

— Тридцать копеек дай, — басом сказал «малыш».

— Ах, ты вот как со мной! — Валька вскочила. Она хотела разозлиться, но я видел, как она рада. — Бог подаст. Собиралась дать, а теперь не получишь. — И, схватив ведро и тряпку, она убежала в ванную.

— Вот так мы и живем! — Как ни в чем не бывало Шурик вскочил. — Думаешь, не даст тридцать копеек? Пятьдесят даст как миленькая.

Не знаю почему, но эта последняя фраза мне не понравилась.

— Ты не за тридцать ли копеек весь этот цирк затеял? — спросил я.

— Ну и что? — подумав, сказал Шурик. — Я же не виноват, что Толька жмот, от него десяти копеек не дождешься.

— А ты всех людей на копейки меряешь? — Мне было стыдно самому от своих слов, но Шурка упорно не хотел обижаться, и это раздражало.

— Послушай, не заводись, а? — примирительно сказал Шурик. — Случилось что-нибудь? Ты весь зеленый.

Я вкратце рассказал ему о цепочке.

— Ну и характер у тебя? — сказал он, выслушав. — Умеешь ты делать истории из пустяков.

— Из Пустяков? — переспросил я, стараясь казаться спокойным. — Вы все как сговорились прямо!

— Конечно, из пустяков. Ну цепочка, и что такого? У меня тоже есть. На сирийских базарах они копейки стоят.

— Сам ты копейку стоишь! — вспыхнул я. — Какая разница, сколько она стоит? Копейку — значит, тебя самого за копейку купили! Ты знаешь, что Борька по этому поводу думает?