Ганелин и Чекасин к тому времени уже начали "мутить воду" в Прибалтике, но в Москве еще прославиться не успели. И пошла по городу молва: появился новый джаз-ансамбль со "своим" лицом.

К сожалению, работа в "Аэлите" была недолгой - возвратились из отпуска музыканты Громина - и нас перевели в ресторан "Молодость" на Ленинских горах.

Если "Азлита" была джазовым кафе, то "Молодость" -"обычным кабаком, куда могла забрести любая шпана. Мы же принципиально никаких "цыганочек" не исполняли и денег не брали, что было нонсенсом. Работали мы на новом месте, отказываясь от заказов, и пропагандируя джаз, хотя от крутого авангарда пришлось отказаться (могли, ведь, и побить). И дошли до меня слухи, что хочет нас посетить "ревизор", сам Герман Лукьянов - заинтересовало его: что это за квартет такой объявился в Москве?

И вот важный гость прибыл да не один, а с ходившим тогда в его учениках, Владимиром Васильковым, тоже недавно прибывшим из Ульяновска и уже успевшим наделать много шума своими барабанами.

Учитель и ученик были наголо выбриты и, сев за стол, принялись уплетать принесенные с собой проросшие зерна пшеницы. Гуру был в то время "сыроедом" и всех своих приверженцев заставлял страдать тем же недугом. Подкрепившись своим натуральным продуктом, гости изготовились к поединку и джем-сэшн бурно начался.

Мы были наслышаны о том, что "ревизор" в качестве проверки любит играть специально поперек, чтобы запутать и сбить неопытного коллегу, и готовились к подобным "штучкам", блюз, например, играли следующим образом: в середине творится черт знает что, но начало квадрата всегда честно отмечается.

Ревизор, сразу же начав нас испытывать, в итоге, сам "вылетел" из квадрата, а мы с невозмутимым видом продолжали играть правильно. Он сразу зауважал нас и мы торжествовали тихую победу. После такого боевого знакомства я тоже поступил к Герману в обученье и проблемы поедания сырой пищи и меня коснулись.

Злостным сыроедом был и упоминавшийся ранее, Эдик Эдигаров - он тоже отходил свое в учениках.