– А что рассказывать? Колхозный голова согласился – отдадут они нам в аренду эту ферму и имение на тех условиях, которые мы им предлагаем.

– Ну наконец-то, – облегченно вздохнул я. – Хоть теперь можем с поляками спокойно разговаривать. Как же ты его уломал?

– Шут его знает, – пожал плечами Вострецов. – И за что эти председатели да директора меня так любят?

В комнату вошел Толик.

– Кажется, поляки едут, – объявил он.

В окно было видно, как к обочине подкатил «Фиат» и два шикарно одетых молодых парня вышли из машины.

– Быстро же они приобрели европейский лоск, – сказал Толик. – За версту видно, что иностранцы.

– С чего же ты взял, что быстро? – не согласился Вострецов. – От них французскими одеколонами пахло еще в те времена, когда у нас «Шипр» считался последним криком моды.

Поляки вошли в здание. Мы видели, как таращится им вслед Хома.

– Я проведу их сюда, – сказал Толик и исчез за дверями.

– Как ты думаешь, будет с ними дело или нет?

– Кто знает, – пожал я плечами. – Сие великая тайна есть.

Дверь открылась, и на пороге появились поляки. Я поднялся из-за стола.

– Пан Брошин? – вопросительно произнес тот поляк, что был пониже ростом, глядя на меня.

– Да, это я. – Я пожал им обоим руки. – Только, если можно, без слова «пан».

– Почему же? – удивился поляк. – Вам не нравится?

– Нравится, – признался я. – Но слышится не «пан Брошин», а «пан брошен», а это уже совсем другое дело. Брошен, понимаете? От слова «бросать».

– А-а, понятно, понятно, – с улыбкой закивали поляки.

– Так что зовите меня просто Эдик, а вот это мой коллега, пан Вострецов.

Сан Саныч воспринял свое «панство» спокойнее, чем я.

– Меня зовут Тадеуш, – сказал тот, что пониже. – Имя моего напарника – Казимир.

– Прошу к столу, – предложил я. – Может быть, заварить кофе?

– Нет-нет, – запротестовал Тадеуш. – Мы только что пообедали в ресторане. Давайте сразу приступим к делу.