Я лез из кожи до тех пор, пока не понял, что требовалось нечто "запоминающееся", т.е. похожее на все, что звучало в советских фильмах тех лет. В дальнейшие годы мастерами таких "лейтмотивов" стали Андрей Петров и Микаэл Таривердиев с их известными работами в кино. Принеся нарочито пошлую, на все похожую мелодию и, внутренне краснея, я неожиданно был похвален возгласом режиссера: - Вот это - то, что надо!

Hо "продажа души дьяволу" снова не состоялась - вмешались более могущественные силы: советские танки вошли в Прагу, а Г.Грин что-то вякнул в защиту чехов. Сразу же спектакль сняли с постановки, а я был спасен от позора, не став автором пошлой мелодии.

Со вторым режиссером, К.Худяковым все было значительно плодотворнее: решил он поставить не что-нибудь, а "Алису в стране чудес" Льюиса Кэролла. Музыка должна была быть джазовой - так хотели мы с режиссером, и я написал партитуру на биг-бенд. Hо события в Чехословакии уже произошли и партия, нагадив в чужой стране, как обычно, начала закручивать гайки в своей. Hапуганный и танками, и звучанием биг-бенда, музыкальный редактор Михаил Бланк умолял заменить медь деревянными духовыми, по-видимому считавшимися политически более нейтральными: флейтами, гобоями, кларнетами. Я не стал упорствовать и получилось даже очень оригинально, хотя и это не спасло... Hо о печальном чуть позже.

А пока происходила запись музыки в Доме на улице Качалова. Дирижировать взялся очень пожилой, в прошлом известный, Михаил Ройтман, к джазу, разумеется, никакого отношения не имевший. Hо ладно бы - к джазу! Hа репетиции выяснилось, что он очень туговат на ухо и все время переспрашивает (человек давно на пенсии, а тут халтура подвернулась). Дело кончилось тем, что по просьбе оркестрантов, мне пришлось незаметно, из-за спины, показывать им их вступления, потому что маэстро, к тому же, еще и плохо видел.

Второй забавный эпизод на этой записи: я осмелился, будучи сильно развращен джазом, в одном из музыкальных номеров, в партии ф-но проставить лишь буквенные обозначения аккордов. Обиженный этим пианист, встал из-за рояля и демонстративно покинул студию со словами: - Я по газете не играю!