Я же, придя домой, осознал, что взялся не за свою тему и опять стою на пороге "продажи души дьяволу". Жил я тогда без телефона и связь была односторонней, что порой спасало от ненужных контактов. В то время с Пресни, где я жил, до площади Коммуны еще ходил уютный трамвай. Положив подмышку пухлый сценарий, и, решив прервать этот затянувшийся и уже ненужный контакт, я воспользовался удобным транспортом. Войдя в пятиугольное здание, я отдал сценарий тосковавшему привратнику и попросил его передать сей талмуд хромому режиссеру.

Естественно, что меня больше никто не разыскивал, но и в театральном репертуаре знакомое название так и не появилось. Примерно похожим образом завершился мой роман и с "Современником". Решила Галина Волчек поставить "Hа дне" Максима Горького (о как далеко от джаза !), а тут я опять болтаюсь ну она и ко мне: напиши музыку. Я, понятно, встрепенулся: какую же, неужели джаз? Ан нет! Говорит: надо использовать мелодию каторжно-тюремной песни "Солнце всходит и заходит, а в тюрьме моей темно", и чтобы она видоизменяясь, звучала на протяжении всего спектакля, передавая различные состояния героев.

Я, загасив робкий голос подсознания: опять не за свое дело берешься принялся за работу. Решил: коль не джаз, то пускай будет "современка". Hаписал вариации на тему этой мерзкой песни в духе Шенберга и для струнного квартета. Результат конечно предугадать не трудно. Мой замысел оценен не был - тему песни Галя просто узнать не смогла и подумала, что я ее разыгрываю.

Так вот дважды дьявол мою душу не принял - видать, не вкусной она ему показалась. Этой последней историей и заканчиваются мои похождения по телецентру и театрам. Дальше следует сплошное "на дне", но не горьковское, а самое настоящее, жизненное, с работами в ресторанах и бесконечными пьянками. Всплыть удалось, но ой как не скоро! Ряд лет спустя, в Лаврушинском переулке я столкнулся нос к носу с Олегом Табаковым. Тот выходил из агентства по авторским правам, где и я получал какие-то копейки. Я тогда еще не подозревал, что Табаков помимо исполнителя, может быть и автором. А он таки был им, и весьма преуспевающим.