Второй случай - уже в 90-х. Играл я на рояле в КаГэБэнде (Джаз-оркестр погранвойск), записывали мы на радио программу из джазовой классики. Сыграли, записали, тишина. Раздается голос звукорежиссера:

- Все хорошо, только вот пианист отстает (?!)...

Я сразу понял, в чем дело и ответил:

- Да я всю жизнь учился играть с отставанием, свинговать!!!

Опять джазовый кайф не был понят и оценен, привыкшим к классическим маршам звукооператором. Hа сей раз я перед записью ничего не пил, но, как и в прошлый раз, выслушав замечание, я незамедлительно покинул студию. Hо продолжим нашу хронику.

С грехом пополам мы все-таки завершили запись "Образов Испании", вдоволь наслушавшись замечаний требовательного звукотирана. И тут объявляется откуда-то из-за "кулис" новый персонах трагикомедии. Персонаж оказывается представителем этой самой испанской редакции. Переминаясь с ноги (так и хочется сказать - "на руку"), от явного или напускного смущения, сей представитель стал совать мне под нос какой-то листок бумаги и авторучку. Я сначала не понял и, по своей доверчивости, решил, что уж не договор ли об оплате мне предлагают подписать. Ан нет - так только в сказках братьев Гримм, если бы они описывали наше время. Экономная ракетно-ядерная держава хотела получить от меня расписку в том, что я никаких к ней материальных претензий не имею (!).

"Экономика должна быть экономной" - говорил наш родной, дорогой Леонид Ильич. Ладно бы, не платили (достаточно лишь одной чести), а то еще хотели обезопасить себя то всяких случайностей, требуя от автора отречения. Я, конечно, подписал с пылкой готовностью истинного социалистического раба, сознавая всю высокую нравственность подобного акта: а то ведь, если бы мне заплатили, - глядишь, на очередную ракету денег то и не хватит...