Естественно, что я был использован не только как пианист, но и как аранжировщик, тут же получил несколько заказов. Программа готовилась новая, в честь 80-летия Леонида Осиповича. Отметим попутно, что я всегда попадал в коллектив, готовящий новую программу, так что все обычно ложилось на мои плечи. Поручено было написать вступительную пьесу, что я сделал и, к счастью, работа была признана удачной, всем понравилось. Помимо меня, в оркестре было еще два пишущих музыканта: Миша Бойко, игравший на тенор саксофоне и также играющий на теноре Боря Ривчун, сын Александра Борисовича Ривчуна, героя нашего рассказа и автора первой отечественной "Школы игры на саксофоне".

Однако написание вступительной пьесы Певзнер поручил именно мне. Еще несколько номеров, написанных мной, также были, вроде бы, удачными. И вот как-то, подходит ко мне на репетиции Ривчун-отец и начинает рассыпаться в комплиментах: и пишу-то я ох как хорошо, а играю-то я как замечательно... Я насторожился и думаю: "Куда же это старик клонит? Ведь хвалит-то явно неспроста, что-то, видать, ему от меня нужно". Слово за слово, картина проявляется. Оказывается, когда до меня здесь работал Леня Чижик, то частенько они с Александром Борисычем выступали дуэтом в музыкальных школах и училищах тех городов, где проходили гастроли. Я поежился внутри.

"Hе люблю я играть дуэты без поддержки ритм-секции, не такой уж я ловкий виртуоз, как Леня", - говорю я А.Б.

Hо он меня успокаивает: "Что Вы, - говорит, - Вы Лене ни в чем не уступаете".

Я чувствую, как начинаю краснеть, но не могу придумать, как убедительнее отказаться от этой затеи. Ощущая мое упорство, А.Б. применяет тактику "не мытьем, так катаньем" в сочетании с "с паршивой овцы, хоть шерсти клок".

"А знаете ли Вы, Юра, что у меня есть пьеса для саксофона с оркестром? Hе смогли ли бы Вы аранжировать мне ее для оркестра?"

"Час от часу не легче, - думаю, - представляю себе, что это за музыка!"