Джоэл какое-то время молчал, испытующе глядя на калифорнийца.
– Правительствами? – переспросил он. – Множественное число?
– Да, – чуть слышно подтвердил Холлидей. – У них разные национальности.
– Но одна компания? И одна корпорация?
– В определенном смысле – да.
– А почему – “в определенном смысле”, а не просто – да?
– Не так-то это просто…
– Знаешь, что я тебе скажу? – прервал его Джоэл. – У тебя есть на них выходы, вот ты и отправляйся на охоту за большим и гадким волком. А я пока что доволен своей работой, да и мои работодатели не отпустят меня.
Холлидей помолчал немного, а потом мягко произнес:
– Это не совсем так…
– Что ты сказал? – Глаза Конверса превратились в голубые ледники.
– Твоя фирма проявила полное понимание. Тебе предоставляется отпуск на неопределенное время.
– Ты предусмотрителен, сукин сын! Да кто тебе дал право даже говорить…
– Генерал Джордж Маркус Делавейн, – прервал его Холлидей. Он произнес это имя монотонным размеренным голосом.
Как будто молния ударила с яркого солнечного неба, моментально превратив лед во взгляде Конверса в жгучее пламя. Вслед за этим последовали раскаты грома, болезненно отозвавшиеся в его мозгу.
Летчики сидели за длинным прямоугольным столом в офицерской кают-компании, потягивая кофе и поглядывая то на коричневую жидкость в своих чашках, то на окрашенные в серый цвет стены. Никому не хотелось нарушать молчание. Час назад они были в небе над Пак-Сонг и вели огонь по наземным целям, пытаясь сдержать продвижение батальонов Северного Вьетнама, чтобы выиграть жизненно необходимое время для перегруппировки южновьетнамских и американских подразделении, пытавшихся хоть как-то наладить оборону. Выполнив задание, они вернулись на палубу авианосцев – все, за исключением одного. Погиб их командир. Старший лейтенант Гордон Рамзей был сбит своей же ракетой, которая отклонилась от траектории и поразила фюзеляж его самолета. При скорости около шестисот миль в час смерть наступила мгновенно. Тяжелый атмосферный фронт двигался почти вплотную за машинами эскадрильи; вылеты прекратились, возможно на несколько дней. Будет время подумать, и думы эти будут безрадостными.