Hадо заметить, что общая атмосфера в те дни в московских музыкальных кругах была какая-то нервная. Даже, более того, взвинченная. Связано ли это было с недавним приездом в Союз квартета Гарри Бертона, или еще с каким, столь же важным событием, сейчас сказать трудно. А, как известно, нервная атмосфера очень даже располагает, сами догадываетесь, к чему. Вот и мы тоже, поддавшись общей нервозности, начали спешно выпивать и закусывать. Тут же и беседа завязалась. Говорили мы, конечно, о музыке и, в частности, о джазе, понимая всю неисчерпаемость данной темы. Прошлись и по квартету Бертона, помыли кости и отечественным джазменам, вспомнили и про общих знакомых - Василькове и Пищикове, которые как раз в ту пору находились в очередной ссоре. Говорили, говорили и, не исчерпав и сотой доли необъятной темы, все же успели опорожнить пару бутылок коньяка, что для начала вечера - для затравки - было совсем неплохо. И, вконец ослепленные блеском ветеранских орденов и медалей, исходившим от всех соседних столов, мы решили сменить обстановку.

Выйдя на воздух, мы и там продолжили увлекательную беседу, но, понимая, что не допили и душа еще просит, направили свои стопы в ресторан "Арбат". Там, в оркестре, трудился упоминаемый ранее, наш общий знакомый, Саня Пищиков, почитателем таланта которого был мой восточный друг. Быстро дойдя пешком до цели (от "Валдая" до "Арбата" рукой подать), мы столкнулись с непредвиденной сложностью: ресторан был закрыт на спецобслуживание - гуляли ветераны. Hо где наша не пропадала?

Сердар, пустив в ход всяческие уловки и восточные хитрости, сумел очень ловко запудрить мозги не вполне трезвым швейцарам, так, что те (сплошь бывшие военные), вполне любезно впустили нас. У музыкантов был перерыв - мы удачно пришли - и Саня радушно встретил гостей.

Подобные визиты всегда означали - пришли добавить, и хозяева, соблюдая эту традицию, беспрекословно удовлетворяли желания гостей. Так и на сей раз: принесенная из буфета бутылка водки была бережно разлита по кофейным чашкам. Пили из чашек, чтобы ввести в заблуждение дотошную администрацию (музыкантам в рабочее время пить не полагалось). Понятно, что это был секрет Полишинеля, но канон строго соблюдался.