- Об усилителе речь не шла, - ответили хозяева на недоумение гостей.

Действительно, мы вспомнили, что эту деталь упустили, отправляя факс. Оплошность мгновенно была устранена и прекрасный усилитель был незамедлительно доставлен.

Hо вернемся чуть назад. Попарив в небе чуть более двух часов, мы приземлились в Копенгагене. Погода была столь же теплой и мягкой, как и в Москве, несмотря на середину октября. Пока ждали багаж и проходили символический досмотр, я успел заглянуть в местный сортир, где и вспомнил анекдот про чукчу, который в подобном месте хотел просить политическое убежище, ничего более шикарного в своей жизни не видев. Я в тот момент полностью понимал и одобрял устремления бедного северянина. Созерцая невероятную, для такого места, чистоту, белоснежность унитазов, изобилие рулонов цветной туалетной бумаги, не хотелось покидать сей чудесный уголок. Подумалось: начнись, не дай Бог, третья мировая, так они в ответ на ракеты, этими самыми рулонами нас просто закидают. Эти вопиющие свидетельства благоухающе загнивающего капитализма безжалостно нас преследовали все десять дней нашего пребывания на родине принца Гамлета. Поистине, то были "десять дней, которые потрясли" наш внутренний мир!

Так уж случилось, что привезли мы программу, целиком состоявшую из моих композиций. Ту самую, которую записали на радио и распространяли в кассетах. И вот - вечер первого концерта в джазовом кафе-клубе "Три мушкетера". Подвозят нас на обалденном микроавтобусе, выходим. В дверях сталкиваемся с нашим соотечественником Громиным. После обмена приветствиями, вопрос Hиколая:

- А что будете играть?

Я, почувствовав неладное, мямлю робко: - Да мои пьесы...