Все мы знали, что Герман - сын знаменитой Музы Павловой, переводчика, литератора, дамы светской и передовой, так что вкусы и пристрастия его формировались под явным ее влиянием. Когда я сказал своему консерваторскому педагогу Родиону Щедрину, что познакомился с Германом Лукьяновым и его мамой, он как-то загадочно улыбнулся и заметил: "Да, я знаю, что у Музы Павловой сын известный джазист, - и добавил, - В свое время в светских кругах ее величали "Тенью Hазима Хикмета". К тому времени я знал, что H.Хикмет - турецкий поэт-коммунист, укрывавшийся в Москве от реакционного режима на родине, но почему она звалась его тенью, я узнал значительно позже. Однако вернемся к сыну. Уже, наверное, понятно, что Герман придерживался самых передовых взглядов как в музыке, так и в литературе. Кумирами джаза в его кругу были: Т.Монк, Дж. Колтрейн, Л.Тристано, Дж. Рассел и, конечно, Майлс Дэвис. В литературе: Д.Хармс (настольная книга), японская поэзия, Э.Ионеску (Муза Павлова первой перевела его "Hосорогов"). Он и сам писал в духе "хокку" и "танка", придумывал каламбуры и, вообще, был весьма остр на язык. Славился он и верлибром. Строчки, прочитывающиеся одинаково в обоих направлениях: МЫЛИ ЖОПУ ПОЖИЛЫМ, приписывают ему. Ему же принадлежит и крылатая фраза, скромно определяющая его место в мировом джазе: " Я и Майлс Дэвис".

К БИ-БОПу относился, мягко говоря, презрительно и утверждал, что он им давно уже овладел и отбросил, как устаревший стиль. "Би-боп, - пророчествовал Учитель, - скоро станет танцевальной музыкой, наподобие диксиленда. Однако сейчас этого все еще не произошло. Трудно быть Hострадамусом в джазе.

В кругу Германа было принято обязательно кого-то критиковать и ругать, например, таких "музыкальных пошляков" как О.Питерсона и С.Гетца. Последнего он называл "задворками джазовой сцены", но Била Эванса уважал. Будучи в то время поклонником творчества Т.Монка, за свои композиции я был удостоен похвалы Учителя: "3доровое влияние Монка!"