Сообщение кончилось. Дронго включил его повторно. Выслушав еще раз слова академика, он подошел, к окну, лбом прислонился к стеклу. Архипов не стал бы беспокоить его по пустякам. Он слишком ценил и свое время, и время своих собеседников. Значит, произошло нечто действительно очень важное и, судя по всему, неприятное. Дронго решительно повернулся к телефонному аппарату. И, подняв трубку, набрал номер домашнего телефона академика Архипова. На часах было около восьми часов вечера. Трубку взял сам академик.

— Добрый вечер, — поздоровался Дронго, — хотя я знаю, что для вас это все еще середина дня. Ведь обычно вы работаете до трех-четырех часов утра.

— Добрый день, — обрадовался Архипов, — я ждал вашего звонка. Спасибо, что вы позвонили. Я очень боялся, что вас не будет в городе.

— Что у вас случилось? Вы сказали, что нужна моя помощь.

— Очень нужна. Мне крайне неловко вас беспокоить, но мне кажется, что это как раз тот самый случай, когда можно обратиться к вам за помощью. Простите, но у нас очень большие неприятности.

— Надеюсь, у вас, а не у вашего коллеги. Оба собеседника знали, о чем идет речь. Те неприятности, о которых он говорил, произошли в научном центре в Сибири, в небольшом поселке Чогунаша. Имело место крупное хищение материальных ценностей, и приехавшему эксперту пришлось заниматься поисками не только виновников случившегося, но и похищенных грузов.

— Нет, нет, — торопливо сказал Архипов, — на этот раз нужна помощь совсем иного рода. Слава Богу, ничего похожего у нас случиться не может.

— Но все действительно так серьезно?

— Очень. И это не телефонный разговор. Простите, что я вас беспокою, но мне кажется, что, кроме вас, никто вообще не сможет нам помочь.

— Хорошо. — Он знал, что академик не имеет склонности к преувеличению. Это был прагматик, привыкший к рациональному мышлению и строгой логике фактов. Раз Архипов позвонил ему и просит срочно помочь, то совершенно очевидно, что произошло нечто из ряда вон выходящее.