Мы вошли. Не зажигая света, я растопил камин, буркнул что-то насчет напитков и выскользнул на кухню. На самом деле я хотел проверить, нет ли Сэма. Его не оказалось, а значит, он вернется не раньше часа или двух. Это меня устраивало. Я поставил бокалы на поднос и отнес в гостиную. Шейла уже сняла шляпку и теперь сидела у камина. В гостиной стояли два дивана, оба были повернуты к камину под углом. Шейла расположилась на одном из них, вытянув ноги к огню и покачивая ими. Я наполнил бокалы, поставил на низкий столик, находившийся между диванами, и сел рядом. Она посмотрела на меня, взяла бокал и начала потягивать вино маленькими глотками. Я брякнул что-то неуклюжее о том, сколь черными кажутся ее глаза в отсветах пламени. Она возразила, что они синие, но явно была не против услышать что-нибудь еще. Я обнял ее.

Целую книгу можно написать о том, как женщина способна остановить мужчину, когда захочет дать задний ход. Если она залепила оплеуху, она дура, и все, что тебе остается, убраться восвояси. Если она оттолкнула тебя и ты чувствуешь себя полным идиотом, значит, она ничего не умеет и тебе лучше оставить ее в покое. Если же она повела себя так, что ты останавливаешься сам и при этом не чувствуешь себя идиотом, — она знает свое дело, и ты можешь переходить в атаку, не рискуя, что на следующее утро проснешься, сожалея о том, чем не обладал. Именно так и произошло. Она не вырывалась, не выказывала удивления, не отпускала колких шуточек. Но в то же время не поощряла меня. Спустя минуту или две она потянулась за бокалом, а когда выпрямилась, оказалась в моих объятиях.

Я был слишком разъярен и слишком уверен, что раскусил в ней потаскуху, чтобы обратить внимание или хотя бы задуматься о том, чем мои действия могут обернуться. Лишь на мгновение у меня мелькнула мысль: то, что я собирался сделать, могло поставить меня в ужасное положение в банке, к тому же я оказывался всецело в ее руках, ведь, начав, мне будет трудно остановиться. Но это только разгорячило мои губы.