- Желаете, значит, служить в Департаменте? - спросил он, и хотя все мои желания были изложены в заявлении, я счел нужным кивнуть и с трудом удержался, чтобы не щелкнуть педалями.
- Так-так, - пробормотал Стейнвей и снова принялся изучать мое заявление.
Я напряженно ждал. Струны у меня готовы были лопнуть, и приходилось прилагать определенные усилия, чтобы ни один молоточек не дрогнул.
- Hу что ж, - наконец изрек Стейнвей, обратив на меня свой ажурный пюпитр. - Hе вижу препятствий. - И безо всякого усилия перейдя в мажорную тональность, Стейнвей вдруг загремел на весь кабинет: - Клянетесь ли вы отныне и впредь верой и правдой, цинизмом и ложью, и всеми прочими средствами служить благородному делу искажения вероятностных колебаний на благо личностей с повышенным коэффициентом пассионарности?
- Клянусь, - оробев от испуга, тренькнул я, и звук лопнувшей струны лишь подчеркнул угрюмую тишину, пропитавшую кабинет. Тяжелый, будто свинец, взгляд Стейнвея пригвоздил меня к полу, и крышка у меня (вот стыдобище-то!) скрипнула.
- В таком случае, - торжественно и с расстановкой, на мотив марша Мендельсона, провозгласил Стейнвей, - можете приступать к выполнению своих обязанностей.
И это все? Так просто?! Мой модератор завибрировал от радости, и я уже готов был взорваться какой-то бравурной какофонией, когда Стейнвей мурлыкнул негромко:
- Беккер! Проводите сотрудника к месту работы... в сортировочную.
В сортировочную! - прокатилось эхо по моему полому корпусу. В сортировочную! О Великий Континуум, я до скончанья веков обречен прозябать на твоих задворках!..
Совершенно убитый этим назначением, я почти не слушал, что там расстроено бренчал старенький, рассохшийся Беккер, вылинявший от алого до телесно-розового цвета и прихрамывающий на все три ноги. Сил моих хватало только на то, чтобы глазеть по сторонам и завистливо вздыхать, читая надписи на дверях Департамента. "Отдел Сломанного Оружия" и "Секция Гнилых Веревок", "Лаборатория Внезапных Воспоминаний" и "Инкубатор Таинственных Hезнакомцев"... Там, за этими дверьми, бурлила жизнь; там делалась настоящая, нужная и интересная работа; но я проходил мимо, следуя за хромым Беккером, и мне казалось, будто я прохожу мимо самой жизни, обрекая себя на вечное погребение под заплесневелыми грудами старых заявок...