Своим привилегированным местом наблюдения наверху Ростры я был обязан новой должности: в том году меня избрали квестором. Прочие квесторы либо исполняли обязанности помощников консулов, либо разъезжали по римским владениям, в том числе заморским, производя всякого рода расследования. В худшем случае квестора могли направить в Остию, чтобы надзирать за перевозкой зерна. Меня же подобная участь миновала: я, Деций Метелл Младший, был приписан к казначейству. Целыми днями мне приходилось пребывать в сокровищнице храма Сатурна, надзирая за работой общественных рабов и вольноотпущенников. После каждого Триумфа работы у них бывало невпроворот, а особенно после празднества, свидетелем которого мне довелось стать в тот день. Лукуллу полагалось передать большую часть трофеев в казну Рима, а штандарты вернуть на их почетное место в храме. Там им надлежало храниться до тех пор, пока они снова не будут востребованы легионами.

Когда я спускался с Ростры, меня согревала мысль о приятных перспективах, особенно радостных на фоне нудных служебных обязанностей в сокровищнице. Как публичного деятеля меня пригласили на пиршество, хозяином которого был Лукулл. В последующие дни победоносному полководцу предстояло устроить игры и празднества в знак благодарения богам и в честь своих предков — скачки, гладиаторские бои и застолья. Во время таких празднеств было принято раздавать народу дополнительные порции зерна, масла и вина. В качестве дара городу Лукулл выстроил новый храм, посвятив его богине Минерве.

Это был прекрасный день, и, хотя Рим не принадлежит к числу красивых городов, Форум с его монументальными общественными зданиями и храмами превратился в самое величественное место на земле, ибо был щедро украшен большими венками и устлан коврами из цветочных лепестков. Ими осыпали процессию не только участвовавшие в шествии девушки-рабыни, но и многочисленные зрители, наблюдавшие за процессией с балконов и крыш домов. По всему городу разливалось цветочное благоухание, из храмов сочился аромат ладана. Кроме того, от всех и каждого в этот день пахло духами, которых при подобных празднествах никто не жалел.