— Вы же их толком не разглядели.

— Сейчас погляжу. Конечно, погляжу… А если пришлые они, ну, с Москвы или, скажем, калужские? Не на метле ж они верхом сюда прилетели? Автобусом если? Или на машине. Так тогда машина должна стоять ихняя тут, у сауны, а ее нет.

— Нет машины? — спросил Колосов. — Точно нет? Но прояснить этот важный вопрос он для себя в разговоре с участковым и местными оперативниками не успел. И ознакомиться с вещами потерпевших — гоже. Зазвонил мобильный — похоронный марш, мелочи я, специально выбранная для так называемых деловых звонков.

— Никита Михайлович, — услышал он голос дежурного по главку, — что за сутки сегодня — прямо беда.

И снова по вашему профилю.

— Что еще стряслось?

— Еще один труп. — Где?

— На территории заброшенного кладбища в заповеднике Мамоново-Дальнее — это каких-то километров двадцать от вас.

— Что, тоже повешенный? — спросил Колосов.

— Туда вторая опергруппа из местного территориального отдела уехала. Подробности пока неизвестны. Но, судя по всему, труп явно криминальный. Начальник УУР просил передать вам, что ваше присутствие и там необходимо.

Было восемь часов утра. За окном сауны вовсю уже распевали птахи. А по небу тучными стадами бродили свинцовые тучи — с юга тихой сапой надвигался на Москву новый циклон.

Глава 4. ДРАКОН

Дракон проснулся, открыл пасть, зевнул и захлопнул ее, как гигантский капкан. Солнце, пронзившее лучами густую листву, играло на драконьей чешуе радужными бликами. Каждая чешуйка была размером с чайный поднос сочно-изумрудного цвета — Иван Канталупов видел все это своими собственными глазами и, как всегда, мечтал подкрасться к чудовищу поближе, чтобы дотронуться до его роскошной глянцевой чешуи, до острых шипов, усеявших хвост, которым дракон с одного удара валил вековые дубы в долине.