- Папа, а зачем столбик посередине? Что ли, я тяжелая?

- А разве ты одна сидеть будешь? А если тетя Валя из четырнадцатой квартиры? Да еще две-три женщины сядут - она и сломается.

Ренка сморщила нос:

- А они в другом подъезде живут… что ли, мы для них делаем?

Папа бросил закапывать ямку. Внимательно посмотрел на дочку. Покачал головой:

- Ой-ей! Что ли, для тебя только? - передразнил он. - Стыдно, товарищ!

Ренка насупилась и отвернулась. Она сосредоточенно ковыряла носком туфли кусок кирпича.

- Нет, ты камень оставь! Он ни при чем. Да не отворачивайся. Правильную критику признавать, брат, надо!… Серьезно тебе говорю. Ты эту манеру - «твое», «мое» - брось! Тут все наше!… Подай-ка рубанок.

Папа острогал доску с обеих сторон, и стала она гладкая-прегладкая. Рената поддерживала доску, подавала инструменты, гвозди. Обида постепенно проходила. Потом папа предложил ей:

- А ну-ка забей и ты свой гвоздь в общее дело!

Рената долго забивала большущий гвоздь. То молоток бил мимо шляпки по доске, то гвоздь согнулся. Аж вспотела вся. Но все-таки забила. Она чисто убрала все вокруг скамейки. Села рядом с папой - удобно. Провела ладошкой по доске - гладкая. Нагнулась и понюхала. Доска вкусно пахла смолистой сосной. Папа смотрел на нее и улыбался:

- Ну что, нравится? То-то, брат.

Ренка в знак примирения ткнулась мягким носом в папину шею. К ним подошел пожилой мужчина из второго подъезда.

- Товарищ Бикбаев, можно у вас ножовку попросить? Мы с женой по вашему образцу тоже такую скамейку сделаем.

Когда он, помахивая ножовкой, скрылся в подъезде, папа ткнул Ренку в бок пальцем и подмигнул хитрым темно-карим глазом:

- Видала?… Вот только не знаю, на их скамейку нам можно будет садиться или нельзя?

- Ну, пап! - сморщилась Рената.

- Ладно, ладно. Я шучу…

К вечеру следующего дня против каждого подъезда стояли новенькие скамейки. А Рената с близнецами, с Клавой и Соней бегали от одной к другой: пробовали - чья скамейка лучше. Рената все же думала, что лучше всех та, которую они сделали с папой самыми первыми.