Как оказалось, одиночество Анни было благословением для школы, потому что именно она спроектировала дорожки, мощенные кирпичом, которые образуют контур песочных часов, она, с помощью шести крепких юношей, занималась посадкой плакучих буков, под ветвями которых столько девчонок и по сей день переживают свой первый поцелуй. Анни принесла самую первую пару лебедей, которые поселились на излучине реки позади директорского дома: озлобленные жалкие создания, спасенные с фермы в Гамильтоне, где жена фермера выдергивала из них окровавленные перья, набивая ими мягкие одеяла. Каждый вечер перед ужином, когда свет, отражающийся от реки, приобретал зеленоватый оттенок, Анни приходила сюда, неся в переднике черствый хлеб. Она была твердо убеждена, что рассыпать хлебные крошки – к счастью, а этого чувства она не испытывала с самого дня свадьбы.

Некоторые утверждают, будто лебеди приносят неудачу, особенно ненавидят их рыбаки, но Анни любила своих питомцев, и, чувствуя это, они появлялись, стоило ей позвать. На звук ее нежного голоса птицы подплывали учтиво, будто благородные господа, ели у нее с рук, ни разу не поранив ей пальцы, больше всего им нравились кусочки ржаного хлеба и печенье с пшеничными отрубями. В качестве особенного лакомства Анни часто приносила целые пироги, оставшиеся от обеда, и пирожные с лесной малиной, которые лебеди глотали едва ли не целиком, отчего клювы у них покрывались багровыми пятнами, а животы приобретали форму набивных мячей.

Даже те, кто считал, что доктор Хоув совершил серьезную ошибку, выбирая жену, не могли не восхищаться садами Анни. Прошло совсем мало времени, и бордюры из многолетников расцвели нежно-розовыми наперстянками и кремовыми лилиями, каждый цветок был тяжелым, как маятник, а на шелковистых лепестках скапливались капли росы. Но лучше всего у Анни росли розы, и самые завистливые члены Хадданского клуба садоводов, основанного в тот же год в попытке украсить город, распускали слухи, будто такое везение просто неестественно.