Несмотря на жару и нудную лекцию доктора Джонса, ту же самую, которую он повторял каждый год, несмотря на приглушенное жужжание пчел за открытыми окнами, под которыми до сих пор цвела живая изгородь из китайских роз, присутствующие обратили внимание на нового штатного фотографа, Бетси Чейз. С первого взгляда было ясно, что Бетси вызовет больше пересудов, чем любая многолетняя вражда. И дело было не только во взволнованном выражении ее лица, привлекающего взгляды, и не в высоких скулах и темных непослушных волосах. Люди с неудовольствием рассматривали ее совершенно неуместный наряд. Эта привлекательная женщина, судя по всему, была начисто лишена здравого смысла, раз надела старые черные брюки и вылинявшую черную футболку – столь безобразная одежда порицалась даже на учащихся Хаддан-скул, не говоря уже о членах преподавательского состава. На ногах у Бетси были резиновые шлепанцы из ассортимента дешевой лавки, ничего не стоящая обувь, сопровождающая каждый шаг хлопаньем по пятке. Мало того, она сунула в рот шарик жевательной резинки и уже скоро, подумав, что никто ничего не замечает, выдула пузырь – даже те, кто сидел в последнем ряду, услышали сладкий «чпок». Дэнис Харди, преподаватель геометрии, сидевший сразу за ней, потом рассказал всем, что Бетси распространяет вокруг себя сильный аромат ванили, очевидно, чтобы перебить запахи реактивов из темной комнаты для проявки фотопленки; эти ее духи так напоминали о выпечке, что встречающиеся с Бетси люди испытывали насущное желание съесть овсяного печенья или бисквитное пирожное.