— А теперь, мадам, давайте перейдем к приятной части тела, как говорил Мопассан!

— Это задаток? — спросил Смольников.

— Да, ровно половина — тебе.

Смольников вынул пачки и начал медленно перебирать деньги. Новенькие синие десятитысячные купюры с портретом Аль Фараби сладко затрещали между пальцев. Отсчитав себе пятьсот банкнотов, он рассовал их по карманам.

— Надо еще скейтборды купить.

— Зачем скейтборды? — удивился Смольников.

— Коридор в институте очень длинный. Если в темноте понесем ящики на руках — уроним, не дай Бог! А их нельзя ронять. Заказчик примет только целые ящики, без трещин и без вмятин. Так что, повезем на скейтах, как на параде!

— Значит, в ящиках что-то ядовитое? Или вирусы какие-нибудь?

Омаров в ответ неопределенно развел руками, отпустив на секунду руль.

— Ну что я могу сказать?! — пробормотал он. — Да, вполне может быть такое!

Через полчаса они вновь появились в той же кафешке, где встретились впервые. Как и в большинстве подобных заведений, здесь было пусто, несмотря даже на то, что стрелки часов показывали восемь, а на листке календаря стояла пятница. Как сказал один телеведущий, в Алмате слишком много капитализма и слишком мало капиталистов. Какая-то парочка лениво и без интереса играла в дартс, еще один человек сидел за стойкой бара, потягивая пиво. На дисплее шел футбол, но смотреть его было некому.

— Так, ты ездил в Россию? — спросил Омаров, закуривая.

— Да, пробовал. У меня же дядя в Самаре живет. Работал у него на фирме. Сеть авто-моек.

— А в чем суть?

— Да, все просто, супервайзером был. Ездишь по точкам, пинаешь, чтобы все работали. Следишь, чтобы давление воды было на уровне, канализация не засорилась и так далее.

— А что вернулся?

— Неинтересно там. И холодно. Здесь у меня вся родня, друзья. А там...