— Я просто хорошо знаю тебя по институту, Смола! Ты же бабам в глаза боишься посмотреть! Потому что пугливый! Признайся, пугливый?

— Да.

— Вот видишь, что делает водка с людьми. Выводит их на чистую воду.

— А вот водку я пить умею!

— Ну, хоть что-то ты умеешь! — согласился с ним Омаров. — А помнишь, как было раньше?

— Ты о чем?

Омаров потушил сигарету и заговорил, понизив голос:

— Когда мы еще пацанами были, когда присматривали себе девушек... Мы заранее боялись, что он не дадут, помнишь? Ну, вспомни нашу общагу? Мы же, блядь, всегда боялись этого унижения, когда тебе не дают, когда отвечают отказом.

— Ну, это спорно, ты за всех не говори, — возразил Смольников.

Омаров развел руками и оглянулся по сторонам, словно ища поддержки у окружающих. Но зал был пуст. Парочка устала играть в дартс и ушла. Лабух скручивал провода и убирал со сцены инструменты.

— Я с тобой сейчас веду нормальный искренний разговор. Не отмахивайся от меня, Смола!

— Я не отмахиваюсь!

Омаров забарабанил пальцами по столу, ожидая от собеседника продолжения темы. Но Смольников не считал себя особо подкованным в таких разговорах. Он тщательно окропил кусочек бараньего шашлыка лимонным соком и молча отправил его в рот.

— А знаешь, в чем дело-то было? — Омаров близко наклонился к нему, словно боясь, что собеседник пропустит хоть одно слово из его откровений. — Период нашего полового созревания пришелся на то время, когда у нас в кармане просто не было приличных бабок!

— И это все, что ты хотел сказать?

— Нет, друг, не все! — Омаров, не спеша, наполнил стаканы по второму кругу. Они выпили, не чокаясь. Сжав губы от горечи, Жантик замер секунды на две-три, впуская водку в свое нутро. Все это время он назидательно держал перед собой указательный палец, как бы упрашивая собеседника дождаться продолжения его лекции.