– Это задаток? – спросил Смольников.

– Да, ровно половина – тебе.

Смольников вынул пачки и начал медленно перебирать деньги. Новенькие синие десятитысячные купюры с портретом Аль Фараби сладко затрещали между пальцев. Отсчитав себе пятьсот банкнотов, он рассовал их по карманам.

– Надо еще скейтборды купить.

– Зачем скейтборды? – удивился Смольников.

– Коридор в институте очень длинный. Если в темноте понесем ящики на руках – уроним, не дай Бог! А их нельзя ронять. Заказчик примет только целые ящики, без трещин и без вмятин. Так что, повезем на скейтах, как на параде!

– Значит, в ящиках что-то ядовитое? Или вирусы какие-нибудь?

Омаров в ответ неопределенно развел руками, отпустив на секунду руль.

– Ну что я могу сказать?! – пробормотал он. – Да, вполне может быть такое!

Через полчаса они вновь появились в той же кафешке, где встретились впервые. Как и в большинстве подобных заведений, здесь было пусто, несмотря даже на то, что стрелки часов показывали восемь, а на листке календаря стояла пятница. Как сказал один телеведущий, в Алмате слишком много капитализма и слишком мало капиталистов. Какая-то парочка лениво и без интереса играла в дартс, еще один человек сидел за стойкой бара, потягивая пиво. На дисплее шел футбол, но смотреть его было некому.

– Так, ты ездил в Россию? – спросил Омаров, закуривая.

– Да, пробовал. У меня же дядя в Самаре живет. Работал у него на фирме. Сеть авто-моек.

– А в чем суть?

– Да, все просто, супервайзером был. Ездишь по точкам, пинаешь, чтобы все работали. Следишь, чтобы давление воды было на уровне, канализация не засорилась и так далее.

– А что вернулся?

– Неинтересно там. И холодно. Здесь у меня вся родня, друзья. А там...

– Все ясно, – Омаров поднял кружку с пивом. – Ну, блин, за возвращение!

Он чокнулись. С хрустом разодрали упаковки с орешками.